Как я сходил в “Контру”

Владимир Кириязи: Как я сходил в Контру

Предысторию опущу. Начну сразу с того, как я в свои 18 лет очутился на
Мироносицкой, 20.

Около входа в “Контру” стояли две высокие девушки непонятной наружности (это позднее мне сказали, что они – трансвеститы):

– Молодой человек, Вы в клуб? – спросила одна из них.

– Да.

– А Вы в курсе формата сегодняшней вечеринки?

– Ну, может, Вы мне объясните?

– Если Вы не в курсе, то Вы не пройдёте.

– Это… гей-вечеринка?

– Да. Проходите. Просто сегодня эти футбольные болельщики. Ну, сами понимаете… Они бы не поняли… (в этот день наш “Металлист” играл с “Карпатами”)

Охранники обшарили меня, я оплатил вход и начал открывать новый таинственный и очень притягательный для себя мир. В холле клуба расположились гардероб, туалет и что-то ещё, на что я не обратил внимания. Как мне показалось, там только один общий для всех туалет, туалет, где грани между полами стираются. Заходя в зал, я поймал на себе взгляд какого-то женоподобного педераста, который в открытую пялился на новый экземпляр свежего мужского мяска. Рядом стояли ещё трое томных парниш в обтягивающих майках и мило беседовали, растягивая слова и посасывая через трубочку коктейли. Я невольно прослезился от карикатурности увиденного.

Дойдя до барной стойки, я заказал какой-то недорогой коктейль. Милый бармен-гетеросексуал налил мне микс из водки и ещё какой-то светившейся в ультрафиолете хрени. Минут десять я стоял около танцпола и “наслаждался” вкусом этого “потрясающего” напитка, наблюдая за местной публикой. Вскоре я начал ясно понимать, что нахожусь в петушином кругу и стеснение надо было оставить на улице. Что касается публики, около 90 процентов посетителей были женственными педрилами низшего пошиба (то есть речь речь вокзальной хабалки, крашеные волосики, обтягивающие усохшее тело маечки и штанишки “в облипон”, характерные жесты). Была там и одна лесбиянка (Ирка, по-моему): коротко стриженная, почти бритая голова, штаны “карго”, мужественная внешность, безразмерная вылинявшая футболка, через которую можно было понять, что эта, с позволения сказать, “девушка” напрочь лишена какого-либо бюста.

В общем, допив фигню, гордо именуемую “отверткой”, я начал медленно, но верно вливаться в ритм набирающей обороты тусовки. Музыка рвала: раскачивающий тяжёлый бит заставил растрясти мои телеса. И уже через пять минут от растерянности не осталось ни следа, хотя алкогольная бодяга на меня не подействовала. Танцпол начал заполняться приходящими пидовками. Были там и натуралы обоих полов, которые или перепутали время (оказалось, что только пятница ­ гей-день), или пришли поржать с педерастов.

Я сразу обратил внимание на симпатичного светлого паренька, который самозабвенно двигался под звуки клубного месива. А на меня тем временем пялилось какое-то жирное пожилое чудовище (некоторые могут меня обвинить в излишней переборчивости, дескать, главное, хоть с кем-нибудь). Короче, сделав безразличное лицо, я пошёл тусить с худощавым брюнетом и его подружками (гетеросексуалками). Там тусовались три приличных девушки (не трас-сучки, не лизьбы, а именно девушки), одна из которых – маленькая, хрупкая блондинка – повергла меня в приятное оцепенение своей красотой. На такой бы я женился. Без шуток! Если бисексуалы бывают, и меня таковым можно назвать, то такая девушка для меня.

Не люблю женоподобных жеманных юнцов-недоносков и мужеподобных бабищ. Либо то, либо другое. Убежден, что если родился мужиком – нехуй жопой как баба вилять и силикон в губы закачивать! Будь мужиков. А ежели ты родился бабой с членом – то пойди и отрежь ненужный тебе отросток. Но мужской пол позорить не смей!

Вот такие мы отклоненцы от нормы… С этой блондиночкой мы танцевали потом большую часть ночи, наверно, потому что установили положительный зрительный и тактильный контакт. Её спутнику, думаю, это не очень понравилось. Вообще, как это ни странно, на гей-диско я больше зажигал с натуралами, чем с геями.

Протанцевав без перерыва несколько песен и изрядно вспотев, я пошёл в туалет умыться и попить гнилой харьковской воды из-под крана. Немного остыв, я встал у стены в холле. У входа в туалет два парня, один из которых был тем самым светлым мальчиком, от которого на танцполе я не отводил глаз. Тот, что потемнее, посмотрел на меня, всего мокрого и счастливого, и сказал:

– Чё ты там стоишь, мнёшься? Иди к нам.

Считая это хорошей возможностью завязать новые знакомства, я поспешил к ним присоединиться.

– Меня Вадим зовут, – он протянул мне руку (слава Богу, что не щёку).

– Меня Вова.

– Хорошо танцуешь.

– Спасибо.

– Я тебя раньше тут не видел. Ты в первый раз в “Контре”?

– Я вообще в первый раз на такой вечеринке.

Выяснилось, что я из Купянска, а Вадим учился там танцам (нашёл место) у нашей единственной “звезды голубого бомонда” Юрия Федорченко. Второго звали Саша. Мы с ним официально так и не познакомились. Как я понял, они друг с другом сами знакомы не более часа. Откинувшись на стену, этот Саша через трубочку, посасывая, цедил водку с соком. Поболтав о том – о сём, и, услышав противный голос со второго этажа, мы решили пойти в зал.

А там началась шоу-программа. На сцену выперлась отвратная трансуха, именовавшая себя “Примадонной конферанса”, некий Денис, которая в своём безумном наряде была скорее похожа на Фредди Крюгера, и пиздела со сцены такое, что меня чуть не стошнило. Хотя надо отдать ей должное. Она сделала шоу. Она была необходимой дивой, иконой. Кстати, сценический псевдоним этого Дениса был “Жанна Хасановна Агузарова”.

Большая часть того, что говорил со сцены Денис, была дерьмом. Матерился он грязно и неуместно, часто утрируя своё псевдоженское поведение. Но некоторые его пошлые шутки были очень даже кстати. Зал рыдал от его жёстких анекдотов про гениталии и совокупления. Шоу включало в себя пение с надрывом двух трансвеститов и одной лесбиянки. Разбавляли весь этот ужас пародия на Сердючку и танцы четырёх обычных девчонок под Prodigy.

Понятно, почему многим гражданам Украины противны геи. Дело в том, что эти люди отождествляют обычных геев с трансвеститами и транссексуалами, которым нравится эпатировать публику своим нарочито женским поведением. На самом же деле геев не привлекает женственность. Ходить на каблуках или носить платье – нет уж! Увольте! А трансвеститов я не понимаю так же, как вы, возможно, не понимаете меня, парня, которому нравятся парни…

Когда клоун-трансвестит исполнял свой очередной хит на сцене, я, слушая его пение под “фанеру”, облокотился на четырехгранную колонну и стал наблюдать за происходящим. В метре от меня стоял тот самый светленький Саша, на которого я весь вечер пускал слюни, нежно целуя какого-то лютейшего пидорасика. Это было так необычно для меня. Не было разврата. Хотя какой-нибудь гетеросексуал средних лет, живущий где-нибудь по соседству со мной на Ковшаровке, блеванул бы от увиденного.

Ах, как мне хотелось поцеловать этого Сашу! Прямо слюни текли – как хотелось! Ближе к четвёртому часу ночи, зажигая на танцполе с Вадимом и ещё двумя парнями, я услышал, как Жанна Хасановна (нынче уж она давно Жанна Симеиз, но дело-то было в далеком 1998 году), пошло пошутив, объявила белый танец.

Вадим с расстегнутой ширинкой приблизился ко мне, положил руки мне на плечи, я обхватил его за талию. Не долго думая, он прильнул своими губами к моим, а возбужденным концом к моей ноге. О, Боже! Я, не растерявшись, начал с ним страстно сосаться, пытаясь всё глубже просунуть свой язык ему в рот. Его лёгкая небритость сыграла свою роль. Мои руки опустились к нему на задницу, и я начал легонько её мять. У меня дух захватило, но не от того, что мне безумно понравилось с ним целоваться, а от того, что это свершилось. Это был не первый мужчина, с кем мне довелось целоваться. Но это был первый парень, с которым я сосался прилюдно, не шифруясь в глубоком подполье.

Через минуту-другую затяжного беспрерывного поцелуя, я, не выдержав натиска переполняющих меня эмоций, улыбнулся ему в рот. Он улыбнулся мне в ответ. Глаза пьяные, но довольные. Думаю, у меня неплохо получилось. Это был апогей вечера.

Вадим может расположить к себе. Парень симпатичный, общительный, но, как мне показалось, наглый и беспардонный. Как я с ним спорил о том, что истинных бисексуалов нет в принципе! Бисексуальность – это отмашка для женатых геев, а также блажь для тех из натуралов, которые готовы сношать всё, что движется. Вадим подтвердил мои предположения: мол, если выпить ведро водки, то жарить можно кого угодно.

К половине пятого утра травести-шоу было окончено, и, пустив в зал порцию дыма, ди-джей поставил рвущий рейв, а затем обойму педерастических песенок. Вкатило! Все подпевали Шуре, “Гостям из будущего” и “Стрелкам”. Жесть какая! Я удивился, почему не было нетленного хита всех геев “I Will Survive” или, скажем, Мадонны с её “Like A Virgin”. Ноги бешено болели от всех этих танцев, но спать не хотелось совсем.

За 20 минут до окончания пати я подсел к бармену и заказал 100 г водки. Он налил мне в стакан. Выпив всю порцию залпом и ничуть не скорчившись, я поймал на себе его одобрительный и слегка удивлённый взгляд. Между первой и второй промежуток небольшой – я заказал ещё 50 граммов. Выпив и эту рюмку, я понял, что, дабы не испортить сей дивный вечер (точнее утро) плохим самочувствием, мне хватит. Меня моментально унесло, ведь последнее, что я брал в рот, было два пирожка на площади Свободы еще до дискотеки. Так я сидел, пьяный и счастливый.

К шести часам музыка стихла, и я пошёл искать в расходящейся толпе Вадима и Сашу. Выйдя в утро, мы поплелись к метро.

– А поехали на «Южку»? – было кем-то предложено.

– Ну, поехали.

Южкой в те времена называли знаменитый туалет на пятой платформе харьковского Южного вокзала, в котором по утрам геи отсасывали у приехавших на работу электричками жителей пригорода.

Нас шестеро зашли в полупустой вагон метро – ведь была суббота. И тут мне стало стыдно. Я, пьяный, и то понимаю, что трезвым людям, едущим по утру в метро, дико видеть Вадима, виснущего на Саше и кричащего на весь вагон: “Я хочу тебя! Давай трахнемся прямо здесь!” Я наорал на него, чтобы он заткнулся. Какая-то бабуля сказала: “Постыдились бы людей, безбожники-содомиты!” И правильно сказала. Хорошо, что не нарвались на каких-нибудь гомофобов.

Проболтавшись около часа на пятой платформе, мы уже вчетвером пошли в вокзальную пиццерию (в семь утра она работала), заказали за мои деньги пиццу с грибами и по чашке кофе. Достав из носка последнюю заначку, я расплатился с официантом, попросив сдачу. Денег осталось только на билет до Купянска, поэтому уговоры Вадима остаться ещё на день и пойти с ними в “Дом офицеров” (самый первый гей-клуб Харькова, который вскоре был закрыт, не выдержав конкуренции с “Контрой”) хотя и польстили мне, но не возымели успеха. А ведь он уже стал приглашать меня к себе на квартиру, чтобы отоспаться и помыться. Ага! А несколько минут назад нежно гладил по коленочке Сашу и что-то шептал ему на ушко. Вот педераст!

Я сказал, что нас было четверо. Я забыл упомянуть о Витке. Приятный собеседник, но палец в рот не клади! Я так и не понял особенностей её сексуальных предпочтений, но скорее всего она была “натуралкой”, разочаровавшейся в мужчинах своей ориентации.

Расстались мы на Вокзальной площади, пожав друг другу руки и приятельски обнявшись, мобильных в те годы еще ни у кого и в помине не было.

Проспав всю дорогу в общем вагоне, я проснулся уже в Купянске. Пытаясь не уснуть в автобусе, везшем меня на родную Ковшаровку, я тешил себя мыслями о том, что обязательно вернусь в то место, где я получил свои минуты счастья. В общем-то, своё восемнадцатилетие я отметил так, как и хотел, устроив свой собственный, ни с чем ранее не сравнимый праздник…

 

© Владимир Кириязи. При любом использовании новостей сайта, гиперссылка (hyperlink) на kiriiazi.com обязательна.

Разработка сайта «Гей Киев» | Копро Украины - портал Светланы Редич (Фрицлер).